Пятнадцать лет Василий Котченко работал инженером и получал стабильную зарплату. Потом уволился, не имея ни накоплений, ни бизнес-плана, и купил в кредит воздушный шар. Первый клиент отказался от полета, фестиваль принес миллион рублей убытка, а выручка с билета за 50 тысяч почти полностью идет на расходы. Как Василий рискнул всем ради неба и почему не хочет возвращаться на высокооплачиваемую вахту, он рассказал в интервью «ВЛФ».
Василий Котченко работал в энергетике, строил линии электропередачи и обслуживал буровые установки. У него была стабильная зарплата, понятная профессия и привычный рабочий график. Но однажды он решил все изменить: взял кредиты, выучился на пилота и купил воздушный шар. Сегодня Василий руководит томским воздухоплавательным клубом «Вверх», возит пассажиров над окрестностями города и организует фестиваль воздушных шаров «Вверх Фест». Правда, бизнесом свое дело он пока не называет.
— Это скорее ремесло. Я воздухоплаватель — как сапожник, который делает свою работу руками. Бизнес начнется, когда появятся несколько направлений дохода, офис, магазин, команда и фестиваль, способный работать не только на моем энтузиазме.
Инженер, которому стало тесно на земле
Василий родился в 1985 году в Томске, но вырос в Стрежевом. После школы получил техническое образование и стал инженером-энергетиком. Работать начал с 18 лет. Занимался монтажом и обслуживанием сигнализации, был электромонтером на буровых установках. Позже переехал в Санкт-Петербург, где строил линии электропередачи и подстанции, работал прорабом и начальником участка. После кризиса в строительной отрасли вернулся в Томск, устроился в компанию, управлявшую перетоками мощности в Единой энергетической системе России. Затем снова уехал в Петербург, но в 2019 году семейные обстоятельства окончательно вернули его в Томск. На тот момент у Василия уже были образование, опыт и стабильная работа. Но привычная жизнь все меньше приносила удовлетворение.
— Пятидневка была не моей историей. Мне тяжело давалась работа в коллективе, не всегда были понятны задачи, которые ставило руководство. Наверное, к тому времени уже возникло ощущение, что нужно что-то менять.
Перемены начались с обычного разговора в гостях. Знакомый, связанный с малой авиацией, рассказал Василию о тепловых аэростатах. Раньше тот лишь однажды поднимался на воздушном шаре во время привязного подъема и не думал, что небо может стать профессией. На следующее утро после разговора Василий поехал в Новосибирск, прошел врачебно-летную экспертную комиссию и получил допуск к обучению.
— Я зачислился в авиационный учебный центр, чтобы получить профессию пилота свободного аэростата. Не могу объяснить, почему принял решение так быстро. Просто понял: мне туда.
«Если работа мешает полетам, надо выбирать полеты»
Свидетельство пилота Василий получил в 2020 году. Около восьми месяцев он совмещал основную работу с летной практикой. Окончательное решение уйти из найма пришло после простого расчета.
— Утром нужно было лететь: появились гости, которым можно провести экскурсию. Но в это же время мне надо было выходить на смену. На работе за смену я получал условно три тысячи рублей, а за прогулку на воздушном шаре мог заработать около восьми тысяч. В какой-то момент решил: если работа мешает полетам, значит, пора уходить.
Собственного аэростата у начинающего пилота не было. Первое время он управлял шаром знакомого. Владелец не имел пилотского свидетельства и не мог летать сам, поэтому партнеры проводили привязные подъемы на горнолыжном курорте и делили выручку. Однако постоянно работать на чужом оборудовании было неудобно. Василий решил покупать свой аэростат.
На старте — ноль рублей и несколько кредитов
Собственных накоплений у него не было.
— На старте у меня было ноль рублей. Все деньги заемные. Примерно полтора миллиона занял и взял в кредит, чтобы купить шар в минимальной комплектации. Потом оформил в лизинг машину примерно за 1,8 миллиона рублей.
Автомобиль для воздухоплавателя — это не дополнительный комфорт, а необходимость. Шар летит туда, куда его несет ветер. После приземления пассажиров, пилота и сложенный аэростат должна забрать команда сопровождения. Первоначальный взнос за автомобиль составлял около 150 тысяч рублей. Лизинг Василий выплачивал три года. Еще примерно в 400–500 тысяч рублей обошлось обучение на пилота — вместе с поездками, проживанием и другими расходами. Учебный центр находился в подмосковном Дмитрове, поэтому приходилось несколько раз летать в Москву и снимать жилье.
— Эти деньги тоже были кредитными. Финансовой подушки у меня не было. До этого были переезды между Томском и Петербургом, поэтому накопить серьезную сумму не получилось. В общей сложности запуск дела по ценам начала 2020-х потребовал около 5–5,5 млн рублей.
Сегодня, по оценке Василия, начинать пришлось бы уже с восьми миллионов. Новый аэростат может стоить около 3,5 млн рублей, обучение с поездками — 600–700 тысяч. Кроме того, нужны автомобиль, оборудование, помещение для хранения и оборотные средства. Родные идею поначалу не поддержали.
— Мне говорили: «Какой воздушный шар? Ты вообще нормальный?» Многие видели аэростаты только по телевизору и не представляли, как это работает. Отношение изменилось позже, когда люди увидели полеты и первый фестиваль.
Первый клиент отказался, и пилот полетел один
Бизнес-плана у Василия не было.
— Была только мысль: я учусь и хочу летать. Экономику начал считать позже, когда взял машину в лизинг, зарегистрировал юридическое лицо, появилась бухгалтерия и обязательные платежи.
Для поиска клиентов Василий создал страницу в социальных сетях. Первый заказ появился быстро, но до полета дело не дошло.
— Я еще не понимал, как разговаривать с клиентами. Когда пришло время выезжать, они отказались. А полет был запланирован, поэтому я полетел один. Потратился на газ, бензин, команду подбора — ушел в минус примерно на десять тысяч рублей. Получается, сам себе заплатил и сам себя порадовал.
Первый полет, который действительно принес деньги, пилот уже не помнит. Люди увидели аэростат, стали рассказывать о нем знакомым, и заказы начали появляться один за другим.
Полет за 50 тысяч: сколько остается пилоту
Ориентировочная стоимость полета четырех пассажиров составляет 50 тысяч рублей. Индивидуальный полет для пары на момент интервью стоил около 40 тысяч. Место в сборной группе — примерно 13 тысяч рублей. Но большая часть выручки уходит на организацию полета.
— Себестоимость выезда с учетом всех расходов приближается к 40 тысячам рублей. Иногда получается почти работа ради работы: после прямых расходов остается около десяти тысяч.
Тепловому аэростату необходимы газ и техническое обслуживание. Нужно оплачивать бензин для машины сопровождения, работу команды, аренду помещения, страховки, медосмотры и продление сертификата летной годности. Только на документы, страховки и обязательные процедуры может уходить около 150–200 тысяч рублей в год. Отдельно оплачиваются ремонт оборудования, амортизация автомобиля и обучение пилота. За один полет аэростат может израсходовать от 80 до 120 литров газа. При этом топливо дорожает: баллон, который раньше заправляли примерно за 250 рублей, позднее обходился уже более чем вдвое дороже.
В среднем Василий проводит 120–130 полетов в год. В активный сезон ежемесячный оборот может составлять от 500 тысяч до миллиона рублей, иногда — больше. Личный доход предприниматель оценивает примерно в 150 тысяч рублей в месяц.
— Это средняя цифра в сезон. Один месяц может быть лучше, другой — хуже. Зимой сложнее, хотя люди постепенно узнают, что летать можно круглый год.
При этом на момент интервью Василий ежемесячно отдавал около 40 тысяч рублей по кредитам. Лизинг за автомобиль уже был закрыт, а кредит оставалось выплачивать примерно полгода.
Миллион рублей за мечту о фестивале
Дополнительной финансовой нагрузкой стал первый фестиваль воздушных шаров, который прошел в Томске в 2023 году. Василий вложил в него собственные и заемные деньги и получил убыток около миллиона рублей.
— Я бы не называл фестиваль ошибкой. Это было то, что нужно сделать. Мне хотелось, чтобы в Томске появилось красивое, интересное и праздничное событие — не очередной фестиваль еды, а оригинальная история.
После фестиваля предпринимателю пришлось несколько лет рассчитываться с долгами. Особенно тяжело было зимой, когда количество полетов снижалось.
— Были периоды, когда приходилось перезанимать, пользоваться небольшими займами. Сейчас деятельность уже приносит доход, но я пока только выхожу из минусовой истории.
Сам фестиваль денег пока не приносит. Василий рассматривает его как долгосрочную инвестицию в узнаваемость клуба и туристическую привлекательность Томска.
— Любому новому продукту нужно три-пять лет, чтобы появилась своя аудитория и понятная экономика. Сейчас фестиваль дает имидж и узнаваемость. В будущем, возможно, начнет приносить небольшой доход.
В идеале предприниматель хочет проводить большой двухдневный праздник за городом со сценой, музыкой, фуд-кортом, вечерним свечением аэростатов и площадкой для зрителей. На организацию такого события, по его оценке, понадобится около 15 млн рублей. Пока фестиваль проводится в более скромном формате. Главные расходы — доставка пилотов и шаров из других регионов, проживание, питание и организация спортивной программы. Часть затрат помогает закрыть грантовая поддержка. Общий бюджет одного из фестивалей Василий оценил примерно в три миллиона рублей.
— Главное, что это нравится людям. Я хочу, чтобы у Томска был свой ежегодный праздник, который с каждым годом будет становиться больше.
Полет начинается с обычного воздушного шарика
Точку взлета аэростата нельзя выбрать заранее. Она зависит от направления и скорости ветра. Перед полетом команда встречается с пассажирами и выезжает за город. По дороге пилот несколько раз запускает обычный шарик, наполненный гелием, и наблюдает, куда его несет.
— Прогноз дает только примерную картину. На разных участках ветер может вести себя по-разному. Поэтому окончательное решение принимаем уже на месте. Нужно взлететь так, чтобы безопасно приземлиться и чтобы к нам потом смогла подъехать машина.
У воздушного шара нет двигателя, он движется со скоростью ветра. Пилот управляет высотой и может искать воздушные слои с немного различающимся направлением, но выбрать точный маршрут, как на самолете, невозможно. Полет обычно продолжается от 50 минут до полутора часов. Однако весь выезд занимает три-четыре часа: нужно добраться до места, подготовить и наполнить оболочку, совершить полет, приземлиться, собрать оборудование и вернуться в город. За день команда обычно успевает провести два полета — утром и вечером. Максимум три, если позволяют погода и продолжительность светового дня.
Летать можно даже зимой
Аэростат поднимается в небо круглый год.
— Многие думают, что летом на высоте очень холодно. Но мы поднимаемся не настолько высоко, и температура почти такая же, как у земли. Зимой бывает даже теплее из-за инверсионного слоя. Можно сказать, поднимаешься в небо погреться.
Главное ограничение — погода. Сильный ветер, осадки и другие неблагоприятные условия могут отменить полет. С опытом прогнозировать подходящие дни становится легче.
— Пилоту приходится быть немного метеорологом. Я смотрю разные модели и ресурсы, потому что один прогноз может ошибиться. Потом вывожу условную «среднюю температуру по больнице» и принимаю решение. Безопасность всегда на первом месте.
Перед взлетом многие пассажиры признаются, что боятся высоты. Но тревога обычно проходит уже через несколько минут.
— Как только поднимаемся выше берез и открывается пейзаж, человек понимает, что уверенно стоит в корзине. Тогда страх сменяется восторгом. За пять лет был, наверное, только один пассажир, который волновался весь полет.
Самой возрастной пассажирке Василия был 91 год. Детей берут примерно с семи-восьми лет при условии, что их рост превышает 120 сантиметров и они могут безопасно находиться в корзине.
Семнадцать предложений руки и сердца за месяц
Полеты часто покупают в подарок на дни рождения, годовщины и семейные праздники. В небе устраивают свидания и делают предложения руки и сердца.
— Однажды за месяц у меня было около 17 предложений. Прошло несколько лет, и некоторые пары уже приходят на мероприятия с детьми. Очень приятно видеть, как продолжаются истории, которые когда-то начались в моей корзине.
Можно организовать завтрак перед полетом, взять с собой угощение или провести небольшую корпоративную программу с участием нескольких аэростатов. Но полет остается прежде всего приключением, маршрут которого невозможно заранее предсказать.
«На вахте платят больше, но здесь я живой»
Василий признает: инженер на вахте может получать около 300 тысяч рублей в месяц — значительно больше, чем пилот воздушного шара. Возвращаться в прежнюю профессию он не хочет.
— Пусть получают. Мне это не нравится. Здесь я чувствую себя живым. Когда летишь, видишь огромные пространства и всю красоту вокруг. Это ощущение свободы.
Пока Василий называет свое дело ремеслом, а не полноценным бизнесом. Он мечтает приобрести еще несколько аэростатов, создать шар в форме сердца и пошить оболочку с символикой Томска или Томской области. С таким шаром пилот хотел бы выступать на соревнованиях по всей России, напоминая зрителям, что в Сибири есть собственная команда воздухоплавателей.
— Когда у меня появятся офис, магазин, своя продукция, устойчивый фестиваль и команда, тогда, наверное, можно будет сказать, что это бизнес. А пока я просто воздухоплаватель. Я летаю и хочу, чтобы люди поднимались вместе со мной.
За пять лет Василий вложил в небо миллионы рублей, пережил долги, неудачные сезоны и убыточный фестиваль. С точки зрения сухой экономики решение уйти из энергетики может показаться спорным. Но сам предприниматель измеряет результат не только деньгами.
— Иногда цена свободы — это кредит на полтора миллиона, автомобиль в лизинг и первый полет без единого пассажира. Зато каждое утро вместо привычной смены можно смотреть на ветер и решать, откуда сегодня начнется дорога в небо.
