«Русский вопрос» на Генуэзской конференции

Рубрика: Это интересно
Ноябрь 23, 2016 Просмотрено: 356 Юрий Голицын, Московская Биржа, канд. ист. наук, специально для журнала «Ваши личные финансы»
«Русский вопрос» на Генуэзской конференции Формально представители трех десятков стран собрались, чтобы обсудить восстановление Европы после Первой мировой войны, но по существу главным стал «русский вопрос» — отношения Советской России со странами западного мира.

После окончания гражданской войны и иностранной интервенции в России, когда стало понятно, что и Европа и РСФСР нуждаются друг в друге для восстановления разрушенной экономики, западные политики пришли к выводу, что, несмотря на идеологические разногласия, наступило время для решения актуальных для всех проблем.

И 6 января 1922 г. Верховный Совет Антанты, то есть блока стран-победителей в Первой мировой войне, на конференции в Каннах принял резолюцию о созыве международной экономической конференции в Генуе, на которую было предложено прислать представителей всех европейских государств, в том числе и Советской России. В этой резолюции также содержался параграф, в котором за «каждой нацией» признавалось «право избирать для себя ту систему, которую она предпочитает», что советское правительство расценило как признание двух систем собственности — частной и «общенародной» (государственной). Фактически конференция в Генуе должна была стать первой широкой дипломатической встречей Советской России со странами западного мира.

Предложение экспертов: принять ответственность за все «бывшие доныне власти» 

Главными инициаторами конференции выступили Англия и Франция. Интенсивная подготовка началась уже в марте 1922 г. Эксперты, собравшиеся в Лондоне, должны были выработать основы будущих резолюций. 
Главным в их докладе, а как позднее оказалось, и на всей конференции, была попытка определить судьбу русских довоенных правительственных долгов и отчасти военных обязательств. 
Советское правительство, по мнению европейских держав, должно было принять на себя все финансовые обязательства царского и Временного правительств и вообще всех «бывших поныне властей». Кроме этого, от России требовали компенсировать иностранным инвесторам национализированную собственность. Для контроля над выплатой этих долгов предлагалось создать Комиссию русского долга. В нее должны были входить представители всех заинтересованных сторон, в том числе и Советской России, а также независимый председатель. 

Этой комиссии предоставлялось право «определять в случае надобности те доходные статьи России, которые должны быть специально предназначены для обеспечения уплаты долга» — то есть устанавливался прямой финансовый контроль. Международная комиссия должна была бы определять, из каких налогов и сборов и какие суммы взимать в счет уплаты обязательств. 
Все претензии к Советской России предлагалось превратить в новые русские облигации. Было установлено, что «денежные вознаграждения, присужденные по требованиям, предъявленным к российскому советскому правительству, будут урегулированы выпуском новых русских облигаций на сумму, установленную смешанными международными судами. Условия выпуска этих облигаций, а также все вопросы, связанные с конверсией старых ценных бумаг и с операциями над новыми выпусками, будут устанавливаться комиссией русского долга».

Советские контрпретензии: долги компенсированы убытками от интервенции и блокады

В РСФСР тоже готовились к конференции. Специальная комиссия занималась подсчетом убытков Советской России и определением контрпретензий. По подсчетам советских экспертов, военные долги России равнялись 8,846 млрд золотых рублей, но в то же время Россия отказалась от применения в отношении себя статьи 116 Версальского договора, дававшей ей право на возмещение в 16,1 млрд золотых рублей. Военные расходы на «общее дело союзников» первой мировой составили 19,4 млрд. Если взять довоенные долги России, то она должна Европе 9,65 млрд золотых рублей, в то время как Европа причинила ей убытков интервенцией и блокадой на 39 млрд.

Основные выводы советских экспертов состояли в следующем: 
а) военные займы союзников царской России вполне погашены отказом России от выгод ст. 116 Версальского договора, который сохранял за ней право потребовать репарации по тому же титулу, что и союзники, а также неуплатой расходов, сделанных ею во время войны 1914-1917 гг., в то время как значительная часть бюджетов союзных стран покрывается германской контрибуцией; б) довоенные долги, сделанные Россией за границей, более чем компенсированы колоссальными и длительными убытками, причиненными нашему национальному богатству интервенцией, блокадой и гражданской войной, организованной союзниками. Основной вывод советских экспертов гласил: «Единственным справедливым методом будет рассматривать довоенные долги уничтоженными убытками, нанесенными интервенцией, и открыть новую эру финансовых отношений. Если, тем не менее, при известных условиях Советская Россия согласится признать значительную часть довоенных долгов, она, во-первых, отказывается признать объективную справедливость этого мероприятия, а, во-вторых, она считает, что необходим известный срок для регулирования старых долгов и новых кредитов. Совершенно невозможно возложить такую серьезную тяжесть на обессиленную страну и одновременно с этим настаивать на немедленном исполнении старых обязательств или процентов по новым кредитам».

karikatura_lloyd-george.jpgКарикатура «Оптимист из Генуи» высмеивает итоги Генуэзской конференции:Ллойд Джордж под проливным дождем радуется прояснению в небе.











Генуэзская конференция — неприемлемый компромисс

Конференция открылась 10 апреля 1922 г., в ней приняли участие представи¬тели 34 стран (29 государств и 5 британских доминионов). Интерес к ней во всем мире был огромный. Гостиницы и частные дома старинного итальянского города были переполнены. В Геную съехались журналисты, банковские деятели, представители промышленных монополий и торговых фирм, агенты, посредники, разведчики, русские белые эмигранты. Для охраны правопорядка итальянское правительство увеличило генуэзский гарнизон, усилило полицию, прислав в Геную дополнительно 500 тайных агентов.
Первым на конференции выступил итальянский премьер-министр Факта. Он требовал, чтобы все участники конференции полностью присоединились к каннским резолюциям Верховного совета Антанты. Глава английской делегации Ллойд Джордж не был столь категоричен в декларациях и призвал всех содействовать установлению мира и достижению соглашения. Представитель Франции тоже призвал к миру, но вместе с тем заявил, что существующие договоры не должны обсуждаться на конференции.
Советская делегация отметила «повелительную необходимость» экономического сотрудничества «между государствами, представляющими... две системы собственности». Советское правительство, говорилось в заявлении, готово всеми силами способствовать хозяйственному сближению между народами в целях экономического возрождения, но протестует против возможных попыток под флагом восстановления предъявить России «непосильные требования». 
В ответ на это заявление 11 апреля 1922 г. советской делегации был вручен доклад лондонских экспертов. Изложенные в нем условия подробно проанализированы в заявлении Л. Б. Красина от 20 апреля 1922 г. и в меморандуме советской делегации от того же числа: доклад экспертов предъявляет требования, «означающие не только эксплуатацию, но и полное закабаление трудового населения России иностранным капиталом, совершенно об¬ходя в то же время наиболее существенный вопрос о средствах восстановления хозяйства России».

Переговоры на вилле британского министра

Для поисков компромисса Ллойд Джордж, британский премьер и председатель конференции, пригласил советских делегатов и представителей четырех европейских держав (Англии, Франции, Италии и Бельгии) в свою резиденцию — на виллу «Альбертис». Переговоры проходили 14 и 15 апреля. На них Советская Россия впервые выдвинула свои контрпретензии за ущерб от интервенции. Западные державы продолжали настаивать на признании советским правительством всех довоенных долгов и требовали полной реституции или вознаграждения бывших собственников, соглашаясь лишь на сокращение военных долгов и отсрочку платежей по процентам. Советские контрпретензии отвергались.

20 апреля Г. В. Чичерин направил письмо Ллойд Джорджу. Россия готова признать довоенные долги царского и временного правительств при условии, что все военные займы и проценты по ним будут аннулированы, западные державы признают РСФСР де-юре и рассмотрят вопрос о предоставлении финансовой помощи. Россия шла на эти уступки по признанию долгов, рассчитывая на крупный кредит в 1 млрд долларов, то есть приблизительно в 2 млрд золотых рублей.

Чичерин также написал Джорджу, что Советское правительство готово рассмотреть вопрос о возврате или компенсации бывшим собственникам национализированного имущества. Однако и эти предложения советской делегации не привели к достижению какого-либо взаимоприемлемого соглашения. Представители западных держав продолжали настаивать на полном признании условий лондонского меморандума. 
Рапалльский договор, 1922 г.
Этот договор между РСФСР и Германией, заключенный во время Генуэзской конференции, означал окончание международной дипломатической изоляции РСФСР. Для России это был первый документ, где де-юре признавалось новое государство, а для Германии — первое равноправное международное соглашение после поражения в Первой мировой. Неприятие условий Версальского мирного договора — то, что сплотило две страны. На западе его называют «договором в пижамах».

До признания всех долгов — никаких кредитов

В конце апреля 1922 г. советской делегации стал известен реальный размер финансово-экономической помощи, которую Россия могла бы получить, признав основные положения доклада экспертов. 
В телеграмме В. И. Ленину от 30 апреля 1922 г. М.М. Литвинов сообщал: «На первый план выдвигается международный консорциум с начальным капиталом в 20 млн ф. ст., далее упоминаются имеющиеся в распоряжении британского правительства кредиты по закону облегчения торговли 20 млн ф. ст., каковые в случае надобности могут быть увеличены парламентом, а также кредиты по закону облегчения экспорта 26 млн ф. ст., из которых остались неизрасходованными 15 млн. Франция денежных кредитов не обещает, но предлагает железнодорожный материал, приблизительно 1 200 локомотивов, 25 000 товарных вагонов, 350 пассажирских. Упоминается также кредит на 250 млн франков в распоряжении бельгийского правительства, из которых большая часть могла бы быть утилизована для России».

2 мая 1922 г. в другой телеграмме Ленину Литвинов писал, что союзники «до признания нами принципа компенсации для всех собственников иностранного имущества в России... решительно отказываются даже обсуждать детали кредитов».
11 мая 1922 г. советская делегация выпустила меморандум: в нем отвергались все претензии западных держав и отмечалось их нежелание вступить в экономическое сотрудничество на принципах равноправия двух систем собственности. После этого стало окончательно ясно, что дальнейшие переговоры в Генуе потеряли всякий смысл. 19 мая 1922 г., так и не решив «русского вопроса», Генуэзская конференция закрылась.
На протяжении 1920-х и первой половины 1930-х годов попытки решения проблемы русского государственного долга предпринимались еще неоднократно. После провала многосторонних переговоров Англия, Франция, США и другие страны пытались разрешить эти разногласия в двусторонних переговорах, но это уже другая история.

ллойд-джордж.jpgБританский премьер Дэвид Ллойд Джордж был одним из главных инициаторов общеевропейской конференции. Он добивался включения России и Германии в качестве полноправных участников, чему активно сопротивлялась Франция. Участия добиться удалось, но взаимовыгодное решение в Генуе так и не было найдено. 
Карикатура «Оптимист из Генуи» высмеивает итоги Генуэзской конференции: Ллойд Джордж под проливным дождем радуется прояснению в небе.


Поделиться в соцсетях:
Оставить комментарий: